Но всё хорошее рано или поздно кончается: В какой-то момент я почувствовал, что больше не смогу выносить эти поцелуи, струя тёплой и липкой жидкости ударила ей в немного удивлённое лицо... Я много раз читала истории написанные здесь. Вот и решила написать свою. Она не похожа на те, что я читала. Многие пишут об изнасилованиях, случаях, групповом сексе. Но моя история начинается после изнасилования. Мне сейчас 21год, а всё началось, когда мне было 16лет. Я познакомилась с парнем в аське, м пару раз встретились, и спустя несколько дней он начал ко мне приставать, намёки, начал говорить загадками. Когда он начал раздевать меня в лифте, я сказала что девственница. Он испуганно посмотрел на меня, извинился, и мы долгое время были друзьями, дальше поцелуев дело не заходило. Но однажды, мы провели целый день вместе, гуляли на пляже, потом пошли в кафе всё на том же пляже, поехали к нему домой. Начали прикалываться друг над другом. Потом, немного выпили шампанского с чипсами (великолепное сочетание. Но мы были навеселе, и решили поэкспериментировать. Эксперимент удался. Получилось вкусно) и посмотрели ужастики. Расслабившись, он раздел меня, потом разделся сам. Мы пошли в его комнату. Он жил без мамы, с папой, Виталий Андреевич (папа Саши) уехал на несколько дней. Он попросил меня сделать ему минет. Я не отказалась, но была очень огорчена его просьбой. Мне показалось, что он хочет поиздеваться надо мной, унизить. Я едва не заплакала. Потом он сделал минет мне, и я полностью протрезвела, и мне хотелось разреветься, или уйти. Саша аккуратно лёг на меня всем весом, начал ласкать. Потом дал мне таблетку. - Чтобы не залететь! А на свой член надел презерватив. Он был таким ласковым, нежным, целовал меня так, и там, как никто и никогда. Мне стало стыдно, и я оттолкнула его от себя. - Саша подожди. - Не бойся. Ты достаточно расслабилась, мышцы тоже. Я не сделаю тебе больно. - Саша! Крикнула я на него, и он встал с меня. Я укрылась простынкой, сжалась в кулачёк, заплакала, он меня обнял и спросил. - Почему ты плачешь? Я что-то сделал не так? Я покачала головой. - Может слишком быстро? Я снова всё отрицала. А потом, посмотрев на него, вся в слезах, я призналась. - Саша! Я тебя обманула. Он чисто опешил, и не понял, зачем мне это надо. - Я не девственница. - А зачем же ты мне... - Саша, меня изнасиловали, когда мне было 13лет, в школе. Родителям я ничего не сказала. И тебе...тоже. - Почему? - Я думала ты мне не поверишь, и бросишь. А я этого не хочу. Ты мне очень нравишься. - А почему ты так подумала!? С удивлением и вопрошанием спросил он, поцеловав меня в лоб. - Понимаешь, ещё до нашего знакомства, я сказала одному парню, что меня изнасиловали, а ответил: "Шлюха! Если тебя изнасиловали, сама в этом виновата!" Дальше он ничего не спрашивал. Просто оделся, и вышел в другую комнату, а я разрыдалась так, что меня начало трясти. Я уснула. Меня разбудил всё тот же Саша. - Дася! Тебе мам звонит. На меня накричали, и я пошла домой. Казалось, я больше никогда не увижу своего Сашу, и не найду себе парня. Но! Видно судьба. Однажды папа повёз меня в центр города, и по дороге сказал. - О! Дашунь! Смотри кто здесь! Виталий Андреевич и твой Сашка. Наши папы разговорились, а Саша обманом завёл меня в парадную, и начал целовать. Я хотела уйти, но Саша обнял меня сильнее, и спросил. - Даська! Ты что это, обиделась на меня? - Нет. Саша наши папы будут волноваться. - Ты не отвечаешь на звонки. - Телефон отключился. - На СМСки. - Денег нет. - Избегаешь меня. - Что за чушь! - Дася, скажи честно, ты меня боишься. Если у тебя есть проблемы, ты только скажи. Если ты думаешь что я извращенец, который думает только о том, как затащить тебя в постель, то ты ошибаешься! Дася... - Идиот! Убери от меня свои руки. - Дась! Ты чего!? - Уйди! Я ушла, и больше не хотела его видеть. Но потом пожалела. А если от меня тоже посчитает шлюхой, будет вспоминать меня с отвращением, злобой. Но опять же - судьба! Мой папа и Виталий Андреевич собрались на рыбалку, и пригласили меня. Я не отказалась. Но с Виталием Андреевичем ехал и Саша. Он знал о том что я там буду, а я от нём - нет. Папа хотел мне сделать сюрприз. И он получился. Я была в шоке, прикинулась что рада, обняла Сашку, а он меня - нет. Целый день мы с ним не общались, были конечно отдельные фразы "Дай попить" "Смотри какая рыба" "Дася! Тебя папа зовёт!" Я до сих пор была для него Дасей. Это меня тронуло, и я хотела что бы он обратил на меня внимание, но он меня просто не замечал, даже не смотрел в мо сторону. Ночью, когда Виталий Викторович и мой папа уснули, а решила подождать, пока Саша искупается в речке (естественно без разрешения), и поговорить с ним. То, что я его жду, Саня не знал, поэтому неторопливо нырял, плавал, лежал на спине. - Сань. Ты что, обиделся на меня? - Я? Нет. - Почему же ты тогда со мной не прогулялся. - Ты не просила. - Не говорил со мной, даже не смотрел? - Ты же хотела что бы я ушёл! Я и ушёл. И больше не пристаю к тебе. Ты же этого хотела!? - Да...то есть нет...то есть не совсем...то есть я хотела... Он меня опять прижал к себе, будучи только в бриджах; и так нежно поцеловал, что я переборола страх. Саша положил меня на большое полотенце, снял шортики, а потом и трусики. С себя снял джинсовые бриджи и трусы. Я опять увидела его член, и раскинув руки в стороны напряглась и стала ждать самого страшного. Но страшное не произошло. Когда он надел на себя презерватив, и руками потрогал "больное место" я заскулила. - Дася! Ты что, плачешь? Не надо. Не бойся. Я тебя не обижу. Не надо плакать. Успокойся, если тебе будет неудобно, или больно, скажи. Хорошо? Я дала согласие, и постаралась успокоиться. Саша дал мне в руку свой член, сказал что бы я его потрогала, погладила. Ненавязчиво попросил у него отсосать. Я согласилась. Но когда кончик его члена едва прикоснулся ко мне, я сразу подумала, что он будет меня держать, закроет мне рот, и запугает, что бы я никому ничего не говорила. Перепугавшись до смерти, я почти закричала, но Саша закрыл мне рот рукой, и прислушался, не проснулись ли взрослые. - Не кричи. Чего ты? Отпустив мне рот, спросил он. - Санечка, не надо. Пожалуйста. Я тебя прошу... - Тчччч! Ничего не говори, и не дёргайся. Если будешь брыкаться, тебе всегда будет больно. Расслабься. Успокойся. Если будет что-то не так - скажи. - Саша... - Тчччч! Ничего не говори, и не думай. Сашка согнул мне ноги в коленях, перевернул меня на бок, и засунул мне во влагалище два пальца, и сказал, что бы я прочувствовала. Я так и сделал. Потом он меня перевернул обратно на спину, и снова согнул мне ноги в коленях. - Расслабься. Ничего не бойся. Будет больно - сразу говори. Он опять лёг на меня всем весом, всё так же аккуратно, взял меня за бёдра, и аккуратно начал вводить член. Мне стало больно, и он вышел. На следующий раз он вошёл глубже, но мне опять было больно. Я пыталась терпеть, но получилось только хуже. - Что? Сильно больно? - Я сама виновата. И так он входил ещё несколько раз, пока не вошёл полностью, и не начал двигаться. Только тогда я успокоилась, но всё равно мне было стыдно, что я абсолютно голая. Саша ещё раз приласкал меня утром, в машине, когда папы ушли за червями, днём, когда мы отошли от "лагеря", ночью, когда остальные спали, и под утро. Два последних раза, Саня меня довел до такого оргазма, что пришлось постараться, что бы не разбудить взрослых. После Сашки у меня было ещё двое парней, но почему-то, я решила на предложение руки и сердца, ответить "да" - только ему. Так что скоро я буду его женой, и желаю найти каждой и девушек и женщин, своего Сашу. Ангелина лежала в кровати, рассматривая себя в большое полукруглое зеркало. Дом, где она остановилась на два месяца, ей определенно нравился. Как и сама перспектива провести лето в незнакомом месте, на берегу моря и особенно себя не стесняя в деньгах. Нравилась и она сама себе. Из зеркала смотрела на нее симпатичная мордашка, с пухленькими губками и широко раскрытыми наивными глазами, которые при желании так легко можно было превратить в обольстительно развратные. Чтобы хорошо подходили к полупрозрачному пеньюару, который она нашла в спальне. Пожалуй, это был неплохой план. Отхлебнув вина, Анжелина потянулась к косметичке, достала оттуда карандаш и, устроившись напротив зеркала, подвела, не жалея, основательным количеством черного глаза и брови. Так было намного лучше. Теперь на нее смотрела агрессивная развратная кошка, которая могла и больно сделать. Да и к спальне она теперь "подходила" намного больше. Как и к дому. Дом был странным. Был он старым и довольно небольшим, но сразу видно было, что прошлые хозяева, кто бы они не были, явно предпочитали темную старинную готику, с грубыми кирпичными стенами, черным бархатом и свечами в так интимно разбросанных повсюду тяжелыми чугунных подсвечниках. Даже кухня, экипированная по последниму слову техники, была явно местом, где раньше много и аппетитно жарили целых поросят на вертеле большого камина. Такому дому подходила хозяйка, одетая в черное, строгое, может даже кожаное платье, на высоких каблуках и с плеткой в руке, и сигаретой в другой. Хмм... наверное это из-за вина. Посмотрев на старую, слегка заплесневелую этикетку, Анжелина виновато оглянулась и, в тысячный раз убедившись, что она одна, осмелилась сделать большой глоток прямо из горлышка. От сознания собственной бесстыжести она сжала ноги, ощутив вдруг как горячая волна прошла по телу, достигнув пика там, куда так вдруг захотелось окунуть пальчик и поводить его по мокрым горячим губкам, которые так давно никто не ласкал. Также, как и никогда не носила она кожаного платья, и никогда не держала в руках ничего страшнее ивового прутика. Да и курила-то она только изредка, в основном когда сильно волновалась. В тысяча первый раз посмотрев по сторонам, Ажелина плеснула себе еще и опять начала критически осматривать себя в зеркало. Упругая грудь под кружевами пеньюара, бесстыжие остренькие соски, которые нахально выпирали, словно просились наружу. Или требовали, чтобы их потрогали. Как бы нечаянно, стесняясь саму себя, она провела по ним рукой, слегка задержав и сжав их между пальцами. Отражение в зеркале, усиленное мерцанием огонько пламени свечей, вдруг подсказало ей мысль, от которой все тело на секунду застыло в сладком шоке. Стесняясь она протянула руку к косметичке и вынула оттуда губную помаду. Ало-красную. Смотря на свое отражение, оголила грудь и провела холодной помадой по горячим набухшим соскам. Словно этого было недостаточно, решительным движением она не жалея накрасила губы, и, сделав основательный глоток, посмотрела на зеркало. Теперь она намного больше походила на настоящую хозяйку. Уверенную в себе, развратную и похотливую владычецу этого таинственного замка и своего тела. Чтобы подтвердить эту мысль, Анжелина еще раз немного подрочила свои соски, глядя на себя в зеркало. Наверное по-правде было виновато вино, потому что ей вдруг стало совсем не стыдно себя, раскрашенной как последняя проститука, сидящей перед зеркалом в распахнутых кружевах и играющей со своей грудью. Наоборот, сквозь приятный шум в голове ей вдруг захотелось покурить, а может еще и сделать что-нибудь разврато-нехорошее. Плохое. Очень плохое. Допив последние капли вина и доведя свою грудь досостояния, когда любое прикосновение немедленно отдавалось в и без того уже мокрых трусиках, Анжелина все же решила помучить себя еще немного. Тем более что она точно помнила, что где-то в одной из комнат она видела пачку сигарет. Точно, она даже лежала на каком-то комоде. Захватив с собой свечу и зачем-то бутылку, она приоткрыла дверь спальни, и, прислушившись на всякий случай, прошла в соседнюю комнату. По-моему это была какая-то часть столовой, потому что такие массивные шкафы могли содержать только фамильное серебро или наверное фарфор. Пачка лежала там, где и должна была лежать. На маленьком подносе, вместе со спичками и фигурной пепельницей в виде открытого тяжелого чугунного цветка, который почему-то показался её очень похожим на широко разведенные половые губки.. Закурив и поглаживая одной рукой свою пизденку, она пошла по коридору, пока не очутилась перед дверью. Открыв ее и в который раз удивившись дому, где ничего не заперто, Анжелина вошла внутрь. Нет, здесь она точно не была. Это была маленькая часовня, такая маленькая, что в ней едва-едва умещался малюсенький алтарь с витыми подсвечниками по углам. У стены стояла каменная статуя какой-то какой-то святой, выполненная в натуральную величину, с широко распростертыми руками. Анжелина некоторое время любовалась ей, пока до нее вдруг не дошел весь смысл происходящего. Вот она стоит здесь, посреди ночи, с бутылкой с сигаретой в одной руке, другая глубоко в трусах поглаживая мокрые губки и распухнувший клитор, в часовне перед неизвестной святой! Самое же страшное заключалось в том, что всесто того, чтобы сгореть со стыда, её пальчик инстинктивно только еще быстрее начал гладить изголодавшуюся пизденку, и как бы нечаянно пробрался глубоко во влагалище. Глаза Анжелины затуманились, и она в изнеможении уселась прямо на алтарь, раздвинула ноги и засунула второй. Прикосновение холодного мрамора к мягкой попке привело её в какой восторг, что, не удержавшись, она приподнялась и прижалась к ней ещё сильнее. В бешеном ритме дрочила она себя, время от времени сжимая грудь и поддрачивая накрашенные соски. Оргазм наступил непозволительно быстро, и на секунду ей показалось, что вместо того, чтобы осуждать, статуя улыбнулась ей. Но ей уже хотелось большего. Тогда она подошла к статуе и посмотрела ей прямо в глаза. "Нравится?" кокетливо спросила она, распахивая пеньюар. "Иди сюда, моя миленькая, сейчас я тебе кое-что покажу". Она прижалась к статуе, словно пытаясь грудью почувствовать её каменное тело и в особенности грудь, обняла её и поцеловала её в губы. "Я же вижу что нравится. Это же лучше, чем свечки в твою честь зажигать, правильно, моя хорошая?". Говоря это, она начала тереться об статую, одновременно опять поигрывая с собой пальчиком.